— Ммм, — замурлыкал он. — Пахнет превосходно, кок. Луис пощелкала пальцем по воображаемым счетам и, напустив на себя строгий вид, сообщила: — Ты произнес эту фразу девяносто седьмой раз. — Хорошо, — ответил он. — Тогда я скажу коечто еще. — Сорок три раза. — Ладно, ладно. Сдаюсь. Ты просто прекрасна. — Пятьдесят первый случай необоснованной лести. Она поставила перед ним тарелку. Ирландец хмуро взглянул на них и отвернулся. Колли почувствовал укол совести и, чтобы замять ситуацию, перевел разговор на другую тему. — По пути на корабль я заметил какойто предмет. Он блестел, как чтото металлическое. А когда я входил в шлюз, отблеск повторился, причем с той же западной стороны. — О, наконецто нас нашли марсиане, — пошутил Фейнберг. — Ты не шутишь, Колли? Заинтересовалась только Луис. Остальные молча ковырялись в своих тарелках. — Что бы это могло быть? А вдруг там озеро? — Ерунда, — ответил Гэммони. — Мы уже составили карту района, и в том направлении, кроме дюн, ничего нет. Скорее всего он увидел отблеск от скалы. В любое другое время его сообщение вызвало бы спор или длительное обсуждение. Но ужин подошел к концу, усталость взяла свое, и о странном отблеске забыли. Перед сном Колли почувствовал какоето смутное беспокойство. Большая часть команды разбрелась по койкам. Вэйн и Фейнберг уединились в маленькой лаборатории. Аракелян и О'Нил сонно передвигали шахматные фигуры. А тревога не давала Колли покоя. — Пойду пройдусь, — сказал он, поднимаясь с постели. — Смотри, не потеряйся в этой чертовой пустыне, — проворчал Аракелян. — В такую светлую ночь и слепой не заблудится, — отмахнувшись, ответил Колли. Луис отложила микровизор и подняла голову. На борту имелась прекрасно укомплектованная фильмотека, которая при сравнительно малом весе насчитывала несколько тысяч кассет, и девушка в свободное время любила поплакать над мелодрамой или сериалами о чистой и преданной любви. — Ты не против, если я пойду с тобой? — спросила она. Сердце Колли подпрыгнуло и забилось сильнее. — Буду только рад, — ответил он. Ирландец яростно оттолкнул от себя шахматную доску. — Я признаю, что проиграл, — прошипел он сквозь зубы. — Пойду спать. Бедный парень, подумал Колли. Он даже не может скрыть своих чувств. В его сожалении не было ни самодовольства, ни хвастовства. Но жалость вскоре рассеялась в потоке собственных эмоций. Когда они с Луис вышли на трап, ночь залила их сиянием холодных звезд. Пустыня казалась темным морем, ее края исчезали в безмерности сверкавшего неба, а застывшие волны дюн засыпали в бархатных объятиях неподвижного безмолвия. Шорох шагов и поскрипывание утрамбованного песка громко отдавались в ушах. Едва они сошли с трапа, он нежно сжал ее ладонь в своей руке. — Как бы мне хотелось пройтись с тобой под звездным небом без скафандров, и чтобы вместо песка под нашими ногами стелилась трава. — Почему? — спросила она. — Ты сама знаешь почему, — ответил он. — Так тоже неплохо. — Луис…