Он проснулся и увидел Луис, стоявшую в узком проходе между сектором жилых кают и машинным отделением. Она смотрела на обзорный экран, но думала о другом — скорее всего о Земле, — и звезды напрасно подмигивали ей озорными огоньками. — Привет, — смущенно сказал Колли. — Аа, это ты, — обернувшись, ответила она. — Как дела? Глупый вопрос, когда живешь бок о бок, когда на виду у одних и тех же людей ты дышишь, ешь, спишь и работаешь, а когда ты начинаешь забывать, что означает слово «уединение», этот вопрос вызывает раздражение и гнев. В первую неделю полета произошло несколько ссор, но они не вызвали серьезных последствий. Колли мало общался с другими членами экипажа. Во время разговоров он робел и замыкался в себе. — Как мои дела? Нормально, — ответил он, пытаясь улыбнуться. — А я смотрю, ты тоже не жалуешься. Хотя тяжело, наверное — одна среди семи мужиков. — Конечно, нелегко, — согласилась она, — и с каждым днем все труднее и труднее. Мне кажется, я сделала ошибку, когда согласилась на этот полет. — Неужели капитан Вэйн не подумал о таких вещах… — Вэйн! Очевидно, Колли задел ее больное место. Она даже затопала ногами от возмущения. — Только и слышишь — Вэйн, Вэйн, непогрешимый Вэйн. Ах, Вэйн — супермутант! Ах, Вэйн — непревзойденный гений. Но почему никто не замечает, что он просто слепой идиот? Стоит с ним поговорить, и тут же становится ясно, что он совершенно не разбирается в людях. Неужели вы не понимаете, что он взял в полет только тех, кто соответствовал его кораблю? Ему плевать на наши чувства. Он видит в нас только винтики и болты для своих механизмов! Словно защищаясь от потока ее слов, Колли поднял руку к лицу. На миг он почувствовал отголосок той страсти, которая бушевала в ней. — Успокойся, — прошептал он. — Прошу тебя, Луис. Успокойся. Она умолкла, прислонившись к стене, и потупила взор. — Прости меня, Колли. — Тебе надо отдохнуть. Ты выглядишь очень усталой. — Какой тут отдых. Здесь слишком шумно. — Да… Наверное, этот рев тебя просто оглушает. — Дело не в громкости, — ответила она. — Я могла бы привыкнуть к ней, так же как и ты. Но для тебя эти звуки превратились в фон, такой же постоянный, как и сам корпус. А я слышу все нюансы. Там возникла небольшая вибрация, здесь изменился тон, гдето выше появился свист и потрескивание. Я сижу и ломаю голову, что все это значит, чем закончится и не разлетимся ли мы ко всем чертям до самых дальних уголков Вселенной. Этот рев не бывает одним и тем же. И я не могу к нему привыкнуть! — Представляю, каково тебе, — с сочувствием сказал он. — И еще этот Том… Да ты и сам знаешь, я ему немного нравлюсь, но… Миша тоже начинает на меня посматривать, и я словно между двух огней; А другие… Как долго они будут относиться ко мне подружески? Я совсем растерялась. И меня это пугает. Колли. В поисках утешения она вцепилась в его рукав — так подетски и доверчиво, что он без задней мысли обнял ее за плечи и накрыл маленькую нежную ладонь своей рукой. — Когда мы доберемся до Марса, все займутся делом и оставят тебя в покое, — сказал он. — Почему ты согласился лететь? — неожиданно спросила она. — Не знаю, — сказал он. — Наверное, по тем же причинам, что и остальные. Я просто был восхищен таким огромным и стоящим делом. Но теперь пришла тоска, и я начинаю понимать, что мое место на Земле. — Ты мне нравишься, Колли, — импульсивно сказала она. — В тебе есть чтото такое… не знаю… не могу сказать. Мы все теперь чутьчуть разочарованы. И у каждого на этом корабле есть свои сомнения, слабости и страхи. Но ты… Ты лучше всех. Ты как будто из другого, какогото светлого мира. Его лицо вспыхнуло румянцем. — Я тоже боюсь, — прошептал он, отводя глаза в сторону. — Это здоровый испуг. Ты… Ктото вышел из рубки, и на трапе послышались шаги. Колли повернулся и увидел мрачное лицо О'Нила. На миг у него появилось желание отдернуть руки от Луис — она не его девушка, и их могли неправильно понять — но он преодолел свой страх. — Привет, Том, — сказал он. Рот ирландца скривился.