— Данная комиссия, — сказал он, — сохраняет прежнее название, но характер ее будет отныне совершенно иной. Настоятельно прошу иметь это в виду. Заинтересованные правительственные круги пришли к единогласному мнению, что этап предварительных исследований закончен и право составления программ следует вновь, на этот раз со всей ответственностью, возложить на данную комиссию. Это означает, что без специального разрешения данной комиссии включать машинупредсказатель отныне запрещается. Самостоятельность поощряется и уважается на этапе исследовательском, но коль скоро мы вступили в этап практического применения, необходимо точно определить, кто несет всю ответственность. Вот в таком плане. Да, прошу принять во внимание еще следующее. Отныне и впредь наши заседания будут проводиться в закрытом порядке. Затем встает какойто долговязый тип. Я вижу его впервые. Он назвал себя и перечислил свои степени и звания, но я не расслышал. Кажется, он чтото вроде секретаря министра. Нервно ломая свои длинные пальцы, он говорит: — Если взглянуть на последнее выступление «МОСКВЫ2», то нетрудно усмотреть в нем, как это и отмечалось в американском заявлении, некий политический замысел… Ну вот, например, можно рассудить таким образом… Вначале они разожгли наше любопытство своей «МОСКВОЙ1» в расчете на то, что мы из чувства соревнования вынуждены будем строить свою собственную машинупредсказатель. Так оно и случилось… (Интересно, какого черта он пялит на меня глаза?) И когда мы вступили в этап практического применения, вот тутто они нас и ловят. Ловят хитроумно, политически… Раз они делают политические предсказания, то получается, будто и нам стыдно не делать таких предсказаний, это произвело бы дурное впечатление. В результате мы можем поздравить себя с тем, что своими руками весьма ловко завели у себя шпиона. Я имею в виду машинупредсказатель. Мне хотелось бы, чтобы все хорошенько подумали об этом. Чтобы нам не зазеваться и не попасть в ловушку. Хочется, чтобы вы как следует осознали это… Я потребовал слова. Директор с беспокойством поглядел на меня. — А как с проектом программы, — сказал я, — который выработан прежним составом комиссии? Можно надеяться, что мы утвердим его? — Это какой? — Долговязый заглядывает в бумаги Томоясу. — Их было три… — Томоясу растерянно листает бумаги. — При чем здесь три? Я говорю о первом, который разработан и принят. Проблема цен и стоимости труда в соответствии с темпами механизации. Остается только выбрать для контроля предприятие и… — Погодите, погодите, сэнсэй, — прерывает меня Томоясу. — Право принимать решения комиссия получила только с нынешнего заседания. То, что было раньше, соответственно утратило силу… — Но у нас уже все подготовлено! — Нет, это не пойдет, — говорит долговязый. — Этот проект мне не представляется удачным. Слишком велик риск. Есть возможность связать этот вопрос с политической проблематикой, вы понимаете… Он засмеялся, сжимая губы, и вслед за ним дружным смехом разразились остальные члены комиссии. Не понимаю, что тут смешного. Настроение у меня окончательно испортилось. — Ну вот видите, вы не понимаете. Да ведь это же все равно, что признать победу «МОСКВЫ2»! — Вот именно! Этого они только и добиваются. С ними надо держать ухо востро… Все снова расхохотались. Ну и комиссия! Сборище идиотов какихто. Впрочем, мне больше не хотелось протестовать. Терпеть не могу политики. Но если провалился первый проект, надо взамен его немедленно выдвинуть новый. — Тогда остановимся на втором проекте? Занятость населения через пять лет в случае, если состояние денежного обращения не изменится… — Это тоже не пойдет, — сказал долговязый и поглядел на остальных членов, как бы заручаясь их поддержкой. — Ну, знаете, вопросов, не связанных с политикой вообще, наверное, нет. — Вы так думаете? — А вы? — Вот нам и хотелось бы, сэнсэй, чтобы вы об этом подумали… Мы ведь понятия не имеем, что можно, а чего нельзя с машинойпредсказателем… — Ну хорошо, а третий проект? Прогноз результатов очередных парламентских выборов… — С ума можно сойти!.. Из всех ваших проектов это самый невозможный! — Простите, — сказал член комиссии, все это время хранивший молчание. — До меня никак не доходит одно обстоятельство… Человек, само собой, поступает поразному в зависимости от того, знает он предсказание или не знает. Так вот, разве исполнится предсказание, если о нем всех оповестить? — Я уже двадцать раз объяснял все это прежнему составу комиссии, — сказал я. Видимо, я говорил не очень приветливо, и роль лектора поспешно берет на себя Томоясу. — В этом случае делается новое предсказание, учитывающее, что люди действуют, зная первое. То есть делается предсказание номер два… В случае если и оно опубликовано, делается предсказание номер три… и так сколько угодно, до бесконечности… Последним будет так называемое предсказание максимальной оценки. Считается, что действительности будет соответствовать оценка среднего арифметического от последнего и первого предсказаний. Болван слушает и кивает, обернувшись ко мне, всячески демонстрируя свое восхищение. — Надо же, ну кто бы мог подумать!.. Директор института не выдержал.