Рождение машиныпредсказателя мы решили отпраздновать с помпой. Какое задание дать ей первым? Мы разослали анкеты, провели собеседования. Заработала специальная комиссия, газетчики были наготове. И вдруг поступило сообщение, что пущена в ход «МОСКВА2». Эта новость содержала злой сюрприз. Мне передали ее рано утром по телефону из какойто редакции. — И эта самая «МОСКВА2», говорят, уже сделала предсказание. Она объявила, что будущее непременно за коммунистическим обществом. Каково? Что вы об этом думаете, сэнсэй?.. Это показалось мне ужасно забавным, и я невольно расхохотался. Между тем ничего смешного в этом не было. Плакать следовало, а не смеяться, ведь не так часто приходится слышать известия, от которых получается несварение желудка. В институте только об этом и говорили. Я чувствовал себя несчастным. Дело было не просто в том, что нашей машине не повезло. Меня вдобавок охватило предчувствие какихто больших неприятностей. Молодые сотрудники переговаривались: — Машине не подобает сообщать такие банальности. — Почему же? А если это правда? — Может, это предсказание подстроено? — Я тоже так думаю. Уже то смешно, что будущее должно быть с какимто «измом». — А ты не думай об этом, как об «изме», вот и не будет смешно. Делото простое, переход от частной собственности на средства производства к совсем иной форме… — И ты способен утверждать, будто эта иная форма возможна лишь при коммунизме? — Дубина! Это же и есть коммунизм! — Потому я и говорю, что это банально. — Ничего ты не понял. — Послушай, самое главное для человека — это жить свободно, не подвергаясь насилию. — Да что ты говоришь? Какая оригинальная мысль! Увы, никто не рассмеялся. Потом они подошли ко мне. Они спросили, может ли и наша машина предсказать чтолибо толковое из области таких проблем. — Мы им еще нос утрем, — пошутил я. На следующий день поступили сообщения из Америки.
«Предсказание и гадание различаются коренным образом. Предсказанием достойно называться лишь то, в основе чего заложено понятие о нравственности. И поистине только отрицанием человечности можно назвать попытку передать подобные вопросы на усмотрение машин. В нашей стране тоже давно уже существует машинапредсказатель, но мы, послушные голосу совести, избегаем пользоваться ею. Последние действия Советского Союза противоречат его заверениям о стремлении к мирному сосуществованию и представляют собой угрозу дружбе между народами и свободе человека. Мы рассматриваем предсказание „МОСКВЫ2“ как насилие над духом, и мы рекомендуем как можно скорее отказаться от услуг подобных машин. В том случае, если этого сделано не будет, мы намерены апеллировать к ООН». (Интервью государственного секретаря Строма.)
Такая жесткая позиция нашего союзника не могла не отразиться на нашей работе. То, чего я боялся, в конце концов случилось. В тот же день около трех часов я получил через директора института приглашение на экстренное заседание комиссии по программированию. При этом выяснилось, что комиссия реорганизована и заседать будет уже в новом составе. Так бесцеремонно распорядилось Статистическое управление. Специалистов, если не считать директора и меня, в комиссии не осталось, лица все были новые, и состав сильно сократился. Заседание состоялось, как всегда, на втором этаже главного здания института. Прежде на заседаниях мы с удовольствием перебрасывались глупыми веселыми шутками — что, например, случится, если предсказать молодоженам день развода. Теперь же атмосфера была совершенно другой. Сначала поднялся чиновник Статистического управления, некий Томоясу, взявший на себя функции распорядителя.