— Ладно, это неважно… — прервал я его, стараясь говорить спокойно. — Пусть будет так. Дело вот в чем. Мне нужно поговорить с тобой, и я хочу, чтобы наш разговор фиксировала машина. — То есть?.. — Ёрики вопросительно склонил голову. Ни тени смущения не было на его лице. — Я хотел бы еще раз тщательно обговорить все, что произошло с сегодняшнего утра. — Это было бы здорово… — Он закивал и уселся поудобнее. — Я уже пытался както проанализировать эти события и очень сожалел, что вы, сэнсэй, не пожелали этим заняться. Помнится, вы перед уходом даже рассердились на меня как будто. — Да… Что, бишь, я тогда сказал? — Что с вас довольно и что вы не желаете играть в сыщиков. — Действительно. Итак, продолжим этот разговор. Включи вход. Ёрики нагнулся над входным устройством, затем удивленно произнес: — Да она же включена! И никто не заметил, потому что перегорела сигнальная лампа. Ну и ну, хороши же мы с вами!.. — Что на входе? — Микрофон. — Значит, она фиксировала все, что здесь говорилось? — Видимо, да… — Он откинул кожух и запустил ловкие пальцы в узлы металлической нервной системы. — Ага, вот оно что… Тото Вада так уверена, что я был здесь до ее прихода. Я отрицал, но она и слушать не хотела. «Тогда, — говорит, — почему же в зале так холодно?» Меня это, конечно, тоже озадачило. А теперь все понятно. Опять он меня обвел. Я даже не знаю, что ощутил острее: разочарование или подозрение, что это тоже было подстроено. Когда он сказал, что не возвращался сюда, я уже торжествовал в душе. В мое отсутствие никто, кроме него, машину включить не мог, и холод в зале выдавал его с головой. А теперь все сорвалось. Ну что же, ничего не поделаешь. Вешать нос по этому поводу, во всяком случае, не стоит. — Хорошо, — сказал я. — Начнем с общего обзора событий. — Прошу вас. Я, со своей стороны, буду вносить поправки и уточнения. — Мы выбрали объект эксперимента для представления комиссии по программированию. Наш выбор был совершенно случаен. И вдруг оказалось, что этот человек кемто убит… Поскольку в момент убийства мы находились вблизи от места преступления, возникла возможность, что подозрение падет на нас. — Вернее, на меня, — поправил Ёрики. — Арестовали любовницу убитого, но полиция, кажется, этим не удовлетворилась… Впрочем, не знаю, полиция ли… Возможно, что мысль, о поиске в другом направлении внушили полиции, скажем, соучастники убийцы с целью нас припугнуть. — Согласен. — Как бы то ни было, мы оказались в ловушке. Мы знали, что надо чтото предпринимать, иначе полиция рано или поздно доберется до нас. И чтобы вызвать на бой истинного убийцу, мы решились на стимуляцию трупа убитого. Помимо всего прочего, это можно было бы представить в случае успеха как первый эксперимент с блестящими результатами. Но мы выяснили только, что убийца не женщина, а также выслушали диковинную сказку о торговле человеческими зародышами. Приложением к эксперименту явился телефонный звонок от какогото шантажиста. — Следует обратить особое внимание на то, как быстро этот субъект получает информацию… — Да. И на то, что голос его мне определенно знаком… — Вы так и не вспомнили? — Нет. Кажется, вотвот вспомню, но не могу. Во всяком случае, это человек из нашего окружения. — И вдобавок, — подхватил Ёрики, — он в какойто степени осведомлен о нашем механическом предсказателе. Именно поэтому, едва мы решили подвергнуть анализу любовницу убитого, он сразу почуял опасность и убил ее, прежде чем она попала к нам в руки… Но все это не объясняет, каким образом смерть совершенно случайного человека повлекла за собой события, связанные с нашими делами. — Что ж, никто нам не мешает рассматривать это как случайность. В таком случае получается так, что противник загнал нас в ловушку с целью оградить себя от неприятностей. Но могут существовать еще другие, неизвестные пока нам, звенья этой цепи. И тогда ловушка приобретает, возможно, гораздо более серьезный смысл. — Что вы имеете в виду? — То, что ктото поставил перед собой цель дискредитировать машинупредсказатель. — Не понимаю.