постоялым двором. Но, войдя внутрь, Стрелок убедился в верности вывески. Публика была ещё та! Один валялся прямо под дверью в луже собственной блевотины. Два стола в самом углу обширного помещения занимали игроки в карты, оттуда то и дело доносились разочарованные и гневные выкрики. Остальные столики пустовали по случаю раннего времени, а за стойкой методично напивались трое. По другую сторону полированной перегородки не спеша передвигался бармен, лениво подливая клиентам.
- Мне нужна комната на день-два.
- Шесть монет, - такой же ленивый и неповоротливый голос.
Странно, но наличию денежной системы Стрелок уже не удивился. Раз уж город поддерживает маленькую армию, то деньги становились не такой уж диковинкой.
- А на обмен?
- Нет, только монеты.
- И где же я могу продать снаряжение, или купить что-нибудь?
- Лучше всего на рынке. Но базарный день был вчера. Придётся ждать неделю... - он помолчал, окинул усталым взглядом полупустой зал. - Остаётся лавка старого Рамштейна, но он обдерёт тебя как липку...
Спустя четверть часа Стрелок уже стоял в душной, заваленной разнообразным хламом, комнате магазинчика. Моисей Рамштейн, старый еврей, некогда работавший в ломбарде одного провинциального городишки, под конец жизни стал большим человеком, владельцем единственного магазина в крупном городе, может быть самом крупном в мире. Его, безуспешно борющиеся с артритом, пальцы барабанили по