лошадей, даже коров, две женщины несли к дому деревянные вёдра с водой, на лавке сидел мальчишка лет десяти-двенадцати и сосредоточенно пытался снять кожу с человеческой руки. Стрелка передёрнуло. Он оторвался от бинокля и взглянул на селение так. Конечно, с двухкилометрового расстояния ничего разглядеть было невозможно, и он опять поднял бинокль, уже подумывая: а не заменить ли его на прицел.
Стрелок и раньше видел предметы, сделанные из частей человеческого тела, по большей части - фетиши. Но вот то, что кожу снимает не дряхлый, покрытый с ног до головы татуировками, шаман, а сопливый подросток говорило о том, что процедура эта вполне обыденная. Да и вообще, стариков не было нигде видно. Они не грелись в лучах вечернего солнца, не рассказывали байки малолетним внукам.
Кажется, Стрелок начал догадываться...
Он быстро, чтоб не передумать, забрался в броневик. Стрелок был достаточно настойчив, а Генерал достаточно щедр, и теперь в его распоряжении имелся 60-ти миллиметровый миномёт. Установив его в боевое положение, и уложив рядом ящик с химическими боеприпасами, Стрелок занялся прицеливанием.
Три мины с зарином легли идеально, с небольшим разбросом от центра деревеньки, покрыв газовым облаком необходимую площадь. Стрелок не собирался наблюдать за мечущимися, корчащимися на земле людьми, раздирающими скрюченными пальцами кожу на груди отказывающейся дышать, пытающихся добраться до сердца, отказывающегося биться. Он не был садистом, но он был уверен в правильности своего поступка. Ведь жители этой деревни на людей походили меньше, чем безволосые розовокожие мутанты, что вспоминал Стрелок недавно.
Стрелок привычно натянул на лицо маску противогаза и побрёл к мёртвому селению. Ему этого делать вовсе не хотелось, но заведённый им ритуал того требовал. Он