избавиться. Он отгораживался от них, держал на расстоянии. Но они приходили, всплывали в мозгу затуманенном наркотиками, пробивались сквозь вату усталости...
Закрылась одна металлическая дверь, затем вторая. Крики и выстрелы остались снаружи. На изъеденных оспой бетонных стенах дрожал тусклый электрический свет, который на восемь лет стал для него солнцем.
Мама несла его на руках длинным коридором, ей было тяжело, ведь его уже называли "большим мальчиком", и на вопрос о возрасте он гордо отвечал: "Восемь с половиной". Но она не могла иначе, потому что Володя был единственным, кто у неё остался, он был последним звеном, связывающим её с миром.
Лица проходивших мимо людей были разными. У одних - боль и ненависть, у других - удивление и лёгкая надежда, у третьих - отстранённость и обречённость. Но у всех, у каждого, в глазах метался крик: "Всё погибло... Ничего не вернуть...".
Крохотная комнатка - куб со стороной 2.5 метра - дом, зал двадцать на тридцать шагов - двор, пятьдесят три незнакомых человека - соседи и друзья...
Просыпаться было мучительно больно. Стрелку казалось, что череп рассыпается в пыль, и мозги тяжёлыми влажными кусками падают на плечи, грудь. Вдобавок затекла шея, внося свои краски в тихое утро.
Почему-то ему не захотелось сейчас пользоваться "химией". Вместо этого Стрелок решил прибегнуть к народным методам, ведь, как известно, пиво - лекарство от всех болезней. Как ни странно, но стакан холодного выдохшегося напитка помог. Теперь Стрелок смог отделять одну мысль от другой.
Деревенька производила самое благостное впечатление. Аккуратные деревянные домики (лес был недалеко), повозки, запряжённые лошадьми (!), вполне здоровые