Реклама: Купить Бортовая, судовая морская рация Icom IC-M421 с доставкой
- Может, перестанете трепаться?! - свирепо прикрикнул на них Ворон. - Услышат не ровен час! - Кто услышит? Никого ведь нету, - пропищал Густав. - Это пока нету... А если также будете болтать, кто-нибудь придет и сожрет самого болтливого и веселого. - Старший охотник покосился на Германа. - Мне почему-то кажется, что не самого веселого, а самого черного, - возразил Герман. - Что ты сказал?! А ну повтори, что ты сказал?! - заорал Ворон. Когда упоминали о его необычном цвете кожи, он совершенно выходил из себя. Впереди вдруг что-то громко ударило, и до путников донеслось стрекотание, как будто чьи-то большие крылья быстро колотили по потолку подземки и стенам. - О черт! - произнес Густав тоненьким голоском, глаза у него стали как два блюдца. Все сочли за лучшее замолчать, решив, что Ворон прав и нечего злить неведомое и шуметь. После мечущего костяные трезубцы создания им, к счастью, больше никто не встретился, но как долго будет продолжаться такое везение?.. - Ладно, пошли, - шепотом скомандовал Пилигрим, и, поскольку никто не пошевелился (охотники прислушивались, не раздастся ли снова диковинный звук), скомандовал уже громче: - Двинулись! Следующие полчаса они провели в молчании. Шли медленно, поминутно останавливаясь, вслушиваясь в затаившуюся, как хищный зверь, тишину подземки. Странного стрекотания больше не было - только звуки их шагов, которые, словно летучие мыши, испугавшиеся света факела, эхом отзывались под потолком. Даже отдаленного рева жевалы, который они слышали на верхнем ярусе, не было больше слышно. - Там что-то впереди, - неожиданно проговорил Густав. Люди остановились, схватившись за винтовки и арбалеты. Все приготовились отражать нападение неизвестного врага, но на этот раз тревога оказалась ложной. Впереди, перекрывая просвет тоннеля, застыла громада метропоезда. - Наверное, когда электричество вырубилось, он так и остался здесь стоять, - высказал предположение Герман. - Сколько же времени он здесь? - шепотом проговорил Вильгельм. - Со времен Последней войны, я полагаю, - заметил Дуго. - И что нам теперь делать? Будем протискиваться между поездом и стеной тоннеля? - поинтересовался Герман. - Я не пролезу, - предупредил Густав. - Щель слишком узкая. - Не говори ерунды, она не такая уж и узкая! - отмахнулся от великана Ворон. - Просто брюхо в себя втяни - сразу станешь в два раза тоньше. - У меня не получится, - жалобно сказал Густав. - Не получится - пойдешь в одиночестве обратно. - Ворон с удовлетворением отметил, что подобная перспектива дьявольски напугала великана. - Я думаю, друзья мои, есть способ лучше, - сказал Дуго. - Франц, мальчик мой, ну-ка помоги мне. Пилигрим передал Францу свой шест, ловко подпрыгнул и, подтянувшись, оказался в кабине поезда. - Как видите, не я один избрал такой путь. Стекло выбито, наверное, и другие пользовались этим способом. - Как пройти? И что за другие? - недоумевая, поинтересовался Франц, протягивая Пилигриму посох. - Как пройти? Да очень просто! Поезда сквозные. Вагоны просто сцеплены друг с другом, мы пройдем через поезд и спрыгнем на рельсы с другой стороны. Что до других, то я имел в виду людей, - ответил Дуго и, чтобы помочь Францу забраться в кабину, протянул руку. - Людей? - Герман вслед за Францем влез в кабину. - Каких еще людей? Неужели кроме нас есть дураки, решившие прогуляться по столь дрянному месту? - Сейчас такие вряд ли найдутся. Но когда разразилась Последняя война, в подземке было очень много людей. После катастрофы они здесь жили. Долго жили. Да и в Черные века тут было полно народу. Люди, не попавшие в Убежище и опасающиеся радиации и заразы, пытались отсидеться в метро. У кого-то получалось. У кого-то не очень... Кто-то остался человеком, кто-то стал ничуть не лучше животного. А может, даже и хуже... Ладно, это долгая история. Дела давно минувших дней, так сказать... Пилигрим дернул плечами, словно ему неприятно было вспоминать о тех далеких временах, и пошел в глубь поезда. Остальные последовали за ним. Вагоны почти не отличались друг от друга. Пусто - никаких вещей, костей. Следы пребывания человека - только надписи из далекого прошлого на стенах. Справа, пересекая двери, намалевано красной краской "Helloween" и почти стертая глазастая тыква под этой странной надписью. Стекла в вагонах большей частью выбиты, пол усыпан мерцающим крошевом осколков, кусками пластика и металла, часть сидений выворочена, ламинированные схемы на стенах выцвели, частично сорваны. - Словно на кладбище, - прошептал Франц. - Какое же это кладбище? Тут нету покойников! - возразил Густав.