Реклама: Купить kb Радиостанции Icom IC-F7000 с доставкой
- Об этом потом! - проорал Герман. - Чего? - Да ничего! Дура твоя с тобой?! - Майя, что ли? Не, она в городе осталась... - Какая Майя?! - рассердился Герман. - Я говорю, пушка твоя у тебя?! - Да! - Голос залегшего в траве охотника прозвучал увереннее. - Куда я без своей пушки-то?! - Видишь ту кривую липку?! Бери на три пальца правее! Взял?! - Да! - Пли! - скомандовал Герман. За стеной грохнуло так громко, что Франц вздрогнул всем телом и еще больше побледнел. Герман снова потянулся к запретному, поднял лицо к потолку, словно принюхивался к чему-то, и замер без движения. Руки он выставил перед собой, слабо шевеля пальцами, как будто перебирал ими что-то невидимое, рассыпавшееся в воздухе. Охотники многозначительно переглянулись. Герман порыскал мысленным щупом там, где еще недавно он чувствовал устойчивый сердечный ритм, но так ничего и не обнаружил - сердце врага замолчало. Он обернулся к охотникам. - Можно выбираться, - сказал он, - Густав его застрелил. Он распахнул дверь, выскочил из домика и, не оглядываясь, побежал к пылающему кусту, откуда Меганик еще недавно вел обстрел входа в Убежище. Убитый лежал на спине, разбросав руки, в груди у него зияла неровная дыра с опаленными черными краями. Сжимая в руке огромное ружье, из которого слона пристрелить как нечего делать, подошел Густав. Такую "дуру" мог таскать с собой только такой гигант, как он. Послевоенная разработка. Лупит цилиндрами, содержащими огненную гадость, вспыхивающую на открытом воздухе и горящую до второго пришествия. Бесценное оружие. Охотники выбрались из Убежища и присоединились к Герману с Густавом. Патрик испуганно озирался по сторонам, опасаясь, что еще какой-нибудь пробившийся сквозь оборонительную линию Ветродувов Меганик затаился неподалеку. - Густав! Ты раньше не мог пальнуть? - Патрик ткнул великана кулаком в плечо. - Но как же тут пальнешь-то? - жалобно проговорил Густав. - Кустов много, а откуда он стрелял, я не видел. - Так и палил бы по всем зарослям. - Так у меня всего два заряда осталось. Если бы не Герман, я бы его ни в жисть не грохнул. Откуда-то издалека до них доносились едва различимые щелчки и стрекот автоматных очередей... - Мне надо найти Ворона! - сказал Герман. - Вы двое, оставайтесь у Убежища! Густав, поищи Кра, думаю, он все еще где-то у мэрии. Скажи ему, что всех женщин и детей надо немедленно отправить под землю, пока еще не слишком поздно... - Он посмотрел по сторонам, словно потерял что-то, а потом закричал: - Франц! Вылезай! Госпитальер выбрался из Убежища, покосился на непропорционально сложенного, огромного Густава, на труп Михаэля с простреленной головой, тела убитых Мегаников и пылающие кусты. - Отлично! - сказал Герман, увидев, что мешок с боеприпасами на плечах у Франца. - Двинулись! Они миновали сквер, выбежали на полупустую площадь, еще недавно до отказа заполненную народом. Теперь здесь лежали раненые, не меньше двадцати человек, рядом с ними находилось несколько женщин, которых оставили ухаживать за ними. Пара Ветродувов тащила через площадь охотника с простреленной грудью. Он тяжело, со свистом дышал, время от времени сплевывал на асфальт кровь. - В Убежище! - запищал позади Густав. - Все убирайтесь в Убежище! Марта, где Майя? Где она шастает, дура такая? А ну давайте все в Убежище! Герман и Франц миновали площадь, обогнули перевернутую повозку Торговцев - самих Торговцев не было видно, должно быть, поспешили убраться из зоны конфликта - и побежали по узкой улочке на звуки стрельбы. Впереди Герман увидел Фридриха. Толстяк направлялся к ним навстречу, лицо его покрывала копоть, а на плечо опирался охотник, раненный в ногу. - Там жарко! - крикнул им Фридрих, когда они уже промчались мимо. Стрельба становилась все громче. Франц заметил на втором этаже здания, находящегося по правую руку от них, какое-то движение. Он остановился и вскинул голову. За окном суетилась пожилая парочка, и, насколько мог понять Франц, старички оживленно переругивались. Герман вдруг засмеялся, и Госпитальер посмотрел на него как на умалишенного... - Это Адольф и Ева, - пояснил Герман. - У них свой "кузнечик" припасен.