- Какая муха укусила Мегаников? - пробормотал Герман и, обернувшись к Францу, который застыл на ступенях, словно древняя статуя в Парковой зоне, гаркнул: - Держись стены! Охотник решительно двинулся вверх по лестнице, Франц на негнущихся ногах последовал за ним. Ему казалось, что стрельба раздается в непосредственной близости от него, и хотя до поверхности было еще три лестничных пролета, паренек очень боялся, что в него вот-вот попадет какая-нибудь шальная пуля. Он вздрагивал от каждого выстрела. К тому же тащиться вверх с тяжеленным мешком за плечами было тяжело и неудобно. Франц подумал, что это настоящая несправедливость. Крепкий и мускулистый Герман бежит впереди налегке, сжимая в руках всего лишь легкий арбалет, а он, как верный оруженосец из довоенной сказки, вынужден ползти за ним следом с автоматом, да еще тащить мешок, набитый под завязку патронами. А между тем в мешке были и болты для арбалета Германа, и немало весившая топийная граната. - Эй! - крикнул Франц, намереваясь заставить охотника забрать у него мешок. Герман не обратил на окрики Франца никакого внимания, он уже преодолел последний лестничный пролет и теперь находился возле двери, ведущей наружу. Госпитальер остановился, сжимая автомат в мокрых от страха ладонях. Герман резко обернулся. - Стой на лестнице и не двигайся! - крикнул он. Франц торопливо кивнул и только сейчас заметил, что в помещении они не одни: прижавшись к стенам по бокам от входа, стояли два охотника Ветродувов. Госпитальер заметил, что один из них ранен в руку, во всяком случае, на ладони, сжимавшей приклад винтовки, виднелась кровь, а рукав куртки возле локтя был прорван. - Ну и кто мне объяснит, какого хрена здесь происходит?! - поинтересовался Герман. - Меганики словно взбесились! - сказал один из охотников. - Поперли на нас с Лихтенштрассе, хорошо разведчики успели вовремя поднять тревогу. А не то бы... В этот момент пуля ударила в дверь, и помещение наполнилось глубоким гулом. Судя по всему, вражеский стрелок прицельно стрелял по домику, через который можно было попасть в Убежище. - Ловко лупит, гад! - сказал первый охотник. - И носа высунуть не можем! Мы даже не знаем, где он сидит... - А где остальные? - спросил Герман и подумал, что определить, где засел снайпер, для него не составит труда, это как раз тот случай, когда свое уникальное умение он воспринимал как дар, а не как проклятие. - Все в квартале отсюда, сдерживают основной натиск... - Ясно. - Герман судорожно соображал, оценивал сложившуюся ситуацию. - Ну что же, улицы там узкие, можно продержаться какое-то время. А Ворон? - Он со всеми. Нас оставил здесь на всякий... Стрелок опять всадил пулю в дверь, и она отозвалась гулом. - На всякий случай, - продолжил охотник. - Мы с Патриком, Густав и Михаэль. Трое Мегаников как-то прорвались, ну и на нас наткнулись. С двумя мы разобрались, а третий, сволочь, застрелил Михаэля и теперь торчит в кустах и стреляет все время. - Что у него, патронов лишних много? - Герман сплюнул. - Мне надо подумать, - сказал он, отошел в сторону и уселся на стоявший здесь с незапамятных времен небольшой стул. - Подумать? О чем подумать?! Тут действовать надо! - Охотник ошарашенно уставился на него, так и не получил ответа и повернулся к Францу: - Что это с ним? - У него бывает, - пояснил Франц. Охотник скорбно покачал головой. После войны появилось много "странных" людей, время от времени выпадавших из реальности. Психические заболевания неизменно прогрессировали, приступы повторялись все чаще, и в конце концов однажды наступал такой момент, когда люди уже не возвращались обратно. Что и говорить, психов даже среди Ветродувов было немало, а уж людей, у которых были те или иные психические отклонения, полным-полно... Герман разговор Франца и охотника уже не слышал. Он плыл в спокойных волнах, вглядываясь в иное, темное пространство, где любая преграда выглядела как столб воды до самого неба, голоса звучали приглушенно, едва различимо, зато сердца стучали громко и отчетливо, а кровь шумела в венах живых существ, словно бурный поток горной реки. Запретное отзывалось мучительной болью в висках. В который раз за день он пользуется своим уникальным даром? Герман потянулся мыслительным щупом вперед, выбрался из домика и сразу же наткнулся на бешено стучащее рядом с Убежищем большое сердце. Пребывавший в "задумчивости" Герман подпрыгнул на стуле и снова замер, вперив взгляд в пустоту. Патрик покрутил пальцем у виска. Второй охотник пожал плечами - мол, всем давно известно, что парень не в себе... Герман понял, что это залегший в траве Густав, только у него сердце могло быть таким огромным и стучать с такой яростной силой. Он потянулся дальше и в двадцати метрах от убежища, под кривой раскидистой липой, засек еще один пульсирующий быстрый ритм. Герман приблизился и в полной мере ощутил четырехкамерное человеческое сердце. Кровеносная система была частично изменена, судя по всему, мозг снабжался кислородом при помощи дополнительной пары крупных сосудов или краниуумных шунтов. А вот это уже враг... Пуля снова ударила в дверь. У Патрика не выдержали нервы, он выставил наружу двуствольное ружье и пальнул наугад. Разлетевшаяся веером дробь посшибала листья с кустов и деревьев. Герман вернулся. Реальность вспыхнула в глазах яркими красками и поначалу ослепила его. Он воспринял переход привычно, решительно вскочил на ноги и подбежал к двери. - Густав! - заорал он что было сил. - Густав! - Да? - пискляво прозвучало снаружи. Внешность Густава хоть и была внушительной и даже массивной - ростом он был под два метра и весил больше центнера, - а голосок у охотника был тоненький, писклявый и до чрезвычайности противный. - Это кто там со мной разговаривает? Герман, ты, что ли? - Я, - откликнулся Герман. - Ты откудова там взялся?