- У нас с Салли до Светопреставления было три дочери и двое сыновей, Гэри. - Я помню, Сонни, но... - Хэл и Питер погибли на войне, но мы с Салли считали благословением, что выросли все три наши дочери. Благословением! - Сонни, ты ведь не виноват. Ну, не повезло... - Не повезло? - повысил голос фермер. - Одну изнасиловали бандиты, да так, что она не выжила, другая, Пегги, испустила дух при родах, а у моей малышки Сюзан появилась седина. Представь, Гэри, ее можно принять за сестру Салли! Воцарилось неловкое молчание. Старший тронул фермера за рукав. - Завтра я зайду к тебе с кувшинчиком вина, Сонни, обещаю. Вспомним старое, как когда-то. Фермер кивнул, не поднимая головы. Потом, хлестнув лошадей, пустил их вскачь. Старший еще долго смотрел вслед скрипучему фургону и жевал травинку. Затем, повернувшись к молодому напарнику, проговорил: - Слушай, Джимми, я когда-нибудь рассказывал тебе про Портленд? До войны мы с Сонни частенько туда наведывались. Я был еще ребенком, а у них заправлял этот наш мэр, который метил в... Больше Гордон ничего не разобрал, так как стражники скрылись за воротами.
При иных обстоятельствах Гордон долго размышлял бы о том, что узнал из подслушанного разговора насчет общественного устройства Окриджа и его окрестностей. Фермер, делаясь вечным должником, вынужден оплачивать долг урожаем - вот вам стадия крепостного права в классическом виде. Гордон читал о подобном в учебнике истории для второкурсников - давным-давно, в другой жизни. Это называлось феодализмом.