преследователей, а затем и выстрелы. Следующие несколько минут Гордон отчаянно петлял по лесу, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветви. Когда путь ему преградила речка, он запрыгал по камням против течения. "Преследуемый человек чаще всего бежит вниз по течению", - думал Гордон, задыхаясь на подъеме. Оставалось надеяться, что его недруги знают об этом. Прыгая с камня на камень, он старался не оставить следов на берегу. И снова спрятался в лесу. Крики преследователей не утихали. Гордону казалось, он, как ни старался быть осторожным, производит столько шума, что способен поднять медведя из берлоги. Дважды он укрывался за валунами или в чащобе, чтобы отдышаться, поразмыслить и обмануть врагов внезапно наступившей тишиной. Наконец крики стали стихать в отдалении. Гордон со стоном привалился спиной к дубу и достал свою аптечку. Рана не вызывала у него тревоги, поскольку вряд ли можно было ожидать инфекции от полированной древесины лука. Несмотря на сильную боль, крупные сосуды и сухожилия остались целы. Он перевязал рану и постарался забыть о ней. Пришло время встать и оглядеться. Велико же было его удивление, когда он сразу обнаружил два своих ориентира: остатки щита, указывающего дорогу к окриджскому мотелю, торчащие над деревьями, и ограду выпаса на другой стороне растрескавшейся полосы асфальта. Гордон заторопился к месту, где спрятал свое добро, и обнаружил его в полной сохранности. Судя по всему, судьба не была столь прямолинейна, чтобы наносить ему удары один за другим. Он знал, что она действует по-другому: вселив в человека надежду, она лишает его обещанного в самый последний момент.
Теперь жертва превратилась в преследователя: Гордон решил найти место