дальше. На будущий год, если он наступит, я позабочусь, чтобы у меня не сгнили зубы". Подобрав мешок и лук, Гордон, все так же осторожно продолжил путь прочь из дома неоправдавшихся ожиданий.
Человек, длительное время живущий наедине с природой, может дать фору самому умелому охотнику, при условии что последний неизменно возвращается с промысла домой, к родне и друзьям. Разница состоит в том, что такой человек накоротке знаком со зверьем, с самой дикой жизнью. Сейчас Гордон чувствовал, как напряжены его нервы, не понимая пока, чем это вызвано. Однако ощущение тревоги не проходило. Он возвращался прежним путем на восточную окраину города, где спрятал пожитки. Неясная тревога заставила его остановиться и оглядеться. Не слишком ли он пуглив? В конце концов ему еще далеко до Иеремии Джонсона, он пока не может расшифровывать звуки и запахи, наполняющие лес, с той же легкостью, как когда-то - уличные указатели. Однако сейчас он озирался, силясь понять, что же все-таки так беспокоит его. В зарослях преобладали болиголов, широколистный клен и осина, которая, подобно сорняку, поднималась всюду, где было свободное местечко. Пейзаж не имел ничего общего с пересохшим лесом, опостылевшим ему на восточных склонах Каскадных гор, где его к тому же выследили и обобрали среди редких сосенок. Здесь же разливался густой аромат жизни - такого он не вдыхал ни разу после Трехлетней зимы. Пока Гордон двигался, звуки, издаваемые зверьем, почти не достигали его слуха. Однако стоило ему замереть, как округа наполнялась птичьим щебетом. Сороки перелетали с места на место, не уступая ни пяди полянок, богатых жуками, проигрывающим им в размерах сойкам; пернатые помельче сновали по веткам, чирикая и тоже насыщаясь. Птицы средних размеров не питают большой любви к человеку, но и не