незаметнее. А впрочем... Он окинул любовным взором брошенный сейф. "Это мое, черт побери!" На первом этаже раздался тяжелый топот. Теперь уже слишком поздно закрывать крышку тайника или прятать тяжелый ящик. Бранясь про себя, Гордон на цыпочках устремился к узкой лесенке, ведущей наверх. Верхний этаж представлял собой тесную мансарду. Гордон уже обшарил ее и не обнаружил ничего достойного внимания. Однако сейчас ему нужно было найти укрытие. Он прижимался к наклонным стенам, чтобы не скрипеть половицами. Облюбовав под слуховым оконцем подобие сундука, он положил туда свой мешок и колчан и быстро натянул тетиву лука. Станут ли они обыскивать дом? Если станут, то сейф наверняка бросится им в глаза. Отнесутся ли они к этому как к проявлению доброй воли удачливого на первых порах соперника, оставят ли часть содержимого ему? Он знал, что там, где еще сохранилось хотя бы примитивное понятие о чести, именно так и поступают. Держа под прицелом верх лестницы, Гордон, однако, понимал, что находится в ловушке - под крышей деревянного домика. Не приходилось сомневаться, что местные жители, даже если они вернулись в каменный век, владеют искусством добывания огня. Теперь он слышал шаги троих человек. Они раздавались уже на лестнице, причем подозрительно торопливые, с перепрыгиванием через ступеньки. Когда троица достигла второго этажа, до Гордона донесся крик: - Эй, Карл, погляди-ка! - Ты, видать, снова застал на докторской кровати ребятишек, играющих в больницу? Вот черт! Послышались удары и скрежет металла о металл. - Че-е-ерт! Гордон покачал головой. Словарь Карла не отличался разнообразием, зато поражал интонациями.