готовый возблагодарить провидение уже за то, что вдыхает воздух, не переполненный жаром тления. "Добро пожаловать в Орегон, - с горечью подумал он. - А я-то думал, что хуже Айдахо ничего не бывает". Он попытался протереть глаза - пока полз, их запорошило пылью. Возможно, он просто состарился для подобных упражнений. В конце концов, он уже преодолел рубеж тридцатилетия - следовательно, протянул дольше, чем суждено обычному страннику, пережившему Катастрофу. "О боже, как бы мне хотелось снова очутиться дома!" Но он не думал о Миннеаполисе, городе среди прерий. Сегодня прерии обернулись адом, бегство из которого заняло у него более десяти лет. Нет, "дом" означало для Гордона нечто большее, нежели просто определенное место, город, где ему довелось жить. "Гамбургер, горячая ванна, музыка... зеленка от порезов... Холодное пиво..." Теперь, совладав с дыханием, он уже мог различать посторонние звуки, и их невозможно было с чем-либо спутать: до его ушей доносился шум, производимый грабителями, орудовавшими на расстоянии сотни футов ниже по склону. Они делили добро Гордона между собой и не могли удержаться от довольного смеха. "...и парочка дружелюбных полисменов, дежурящих по соседству", - дополнил Гордон каталог прелестей навечно исчезнувшего мира. Бандиты застали его врасплох, когда он попивал у костра вечерний самбуковый чаек. С первого же взгляда на их разгоряченные физиономии Гордону стало ясно, что им ничего не стоит прикончить его на месте. Не став дожидаться, пока они примут соответствующее решение, он плеснул кипятком в лицо самому первому, бородатому, и нырнул в спасительные заросли. Вдогонку прозвучали два выстрела, потом все стихло. Видимо, грабители предпочли не тратить на него драгоценных пуль. Им хватило и его добра. Ведь они воображают, что завладели всем его достоянием...