менее Гордону потребовалось некоторое время, чтобы истина предстала перед ним по всей неприглядности. Теперь ему ни за что не отыскать бандитского логова, ибо он, обманувшись, забрался слишком далеко. Впрочем, джип может послужить каким-никаким укрытием, раз уж в округе не наблюдается ничего более подходящего. Он с кряхтением поднялся и взялся за ручку на дверце, с трудом припоминая движения, бывшие когда-то более знакомыми двум сотням миллионов его соотечественников, чем обычная ходьба. Немного посопротивлявшись, дверца распахнулась, издав пронзительный скрип. Устроившись на потрескивающем виниле сиденья, Гордон огляделся. Джип оказался с правым рулем - такие машины использовались в незапамятные времена, еще до Светопреставления, почтовым ведомством. Мертвый почтальон - вернее то, что от него осталось, - занимал совсем немного места. Гордон старался не смотреть в его сторону. Багажный отсек джипа был забит брезентовыми мешками. В тесной кабине устоялся плотный запах старой бумаги, и этот запах заглушал аромат мумифицированных останков. Не веря еще в свое счастье, Гордон вцепился в укрепленную в зажиме стальную фляжку. Внутри раздалось бульканье. Раз после шестнадцати или даже более лет в ней оставалась жидкость, значит, она была закрыта герметически. Попытавшись свинтить крышку и не добившись успеха, Гордон разразился проклятиями. С силой несколько раз ударив крышкой о дверцу, он возобновил попытки. Только когда у него на глазах выступили слезы отчаяния, крышка поддалась. Еще немного - и усилия были вознаграждены: крышка провернулась на ржавой резьбе, и ему в нос ударил пьянящий, давно забытый аромат виски. "Вдруг я и впрямь был хорошим мальчиком? Вдруг Бог и впрямь существует?" Сделав большой глоток, он закашлялся, гортань опалило огнем. Еще два глотка поскромнее - и он с блаженным стоном откинулся на спинку сиденья.