В ледяной воде все чаще стали попадаться айсберги. Сталкер упорно шел своим путем. Один раз он почти полностью ушел под воду. Пятеро пассажиров промокли до нитки. Двигался он не один. К нему присоединились сталкеры с других островов, и все они шествовали в одном направлении. Наступило время миграции их к местам, где они отложат семена. В пути одни из них будут раздавлены айсбергом, а другие же дойдут невредимыми. Время от времени к людям, на их импровизированный плот взбирались кролпы, похожие на тех, что они видели на острове. Серые от холода клубни вылазили из воды и в поисках теплого местечка осторожно передвигались от одного края сталкера - к другому. Один кролп залез Грэну на плечо. С отвращением тот забросил его далеко в море. Тамми почти не обращали внимания на мокрых непрошеных гостей, ползающих по ним. Грэн понял, что до берега они доберутся не так скоро, как он предполагал, и поэтому ограничил потребление пищи тамми, и они все впали в уныние. Тем более, что от холода они не чувствовали себя лучше. Казалось, солнце вот-вот утонет в море, и в то же время холодный ветер дул почти постоянно. Однажды с черного неба на них обрушился град, и всем стало очень больно: ведь они были абсолютно беззащитны. Самому невосприимчивому из них могло бы показаться, что они путешествуют в никуда. Клочья тумана, накатывавшиеся на них, усиливали это впечатление. Когда туман немного рассеялся, они увидели на горизонте черную полоску, которая появилась и больше уже не исчезала. Но наступил момент, и сталкер, наконец, свернул с прямого пути. Дремавших в центре коробочек Грэна и Яттмур разбудил галдеж тамми. - Холодная вода уходит, стекая по длинным ногам. Замерзшие тамми снова будут сухими. И мы все радуемся этому, потому что мы должны быть сухими, иначе мы умрем. Нет ничего лучше, чем быть теплым, сухим тамми, а теплый, сухой мир как раз приближается к нам. Грэн открыл глаза, чтобы посмотреть, чем вызвано подобное оживление. И, действительно, вода уже не закрывала ноги сталкера полностью. Он вышел из холодного течения и сейчас двигался к берегу. Все время с одинаковой скоростью. Уже показался берег, густо заросший лесом. - Яттмур, мы спасены! Наконец-то мы движемся к берегу! - впервые за долгое-долгое время обратился к ней Грэн. Яттмур поднялась. Встали и тамми, взявшись за руки в порыве радости. - Скоро мы все будем хорошими сухими ребятами! - закричали они. - Первое, что мы сделаем, так это разведем костер, - сказал Грэн. Яттмур радовалась, видя, что к нему вновь возвращается хорошее настроение. Но, словно предчувствуя что-то нехорошее, она спросила: - А как мы спустимся на землю? В глазах Грэна вспыхнул гнев. Слова Яттмур испортили ему праздник. Грэн не ответил сразу, и она решила, что он советуется с морэлом. - Сталкер скоро найдет место для откладывания семян, - сказал Грэн. - И тогда он опустится на землю, а мы сойдем с него. Тебе не о чем беспокоиться: я контролирую ситуацию. Она не могла понять, почему он разговаривает с ней таким ледяным тоном. - Но ты не держишь положение под контролем, Грэн. Сталкер идет туда, куда хочет, и мы бессильны здесь что-либо предпринять. Вот об атом я и беспокоюсь. - Ты беспокоишься; потому что ты глупая, - ответил Грэн. Очень обиженная, она все же, как могла, старалась успокоить и себя и Грэна. - Как только сойдем на землю, мы все успокоимся. Может быть, тогда ты станешь добрее ко мне. Сталкер приближался к берегу. Люди заметили четыре или пять ему подобных, которые делали то же самое. Их движения, внешность и сходство с живыми существами выделяли их на фоне мрачной природы. Окружавшая Грэна и Яттмур жизнь резко отличалась от мира, из которого они ушли. От того, прежнего, мира теплицы здесь осталась только тень. Несмотря на то что над горизонтом низко висело кроваво-красное солнце, сумерки покрывали все. Море казалось безжизненным. По берегам его не виднелось зловещих-морских водорослей, в воде не плескалась рыба. Картину запустения дополняло абсолютное спокойствие океана. Повинуясь инстинкту, сталкеры выбрали для миграции время, когда штормы уже миновали. На земле также господствовали тишина и спокойствие. Здесь рос лес. Но, оглушенный тенью и холодом, живой лишь наполовину, он задыхался в голубых и серых красках вечного вечера. Двигаясь над деревьями, люди посмотрели вниз и увидели, что листва их покрыта плесенью. - Когда мы остановимся? - прошептала Яттмур. Грэн молчал, но она не ожидала ответа. С каменным лицом он пристально вглядывался вперед, не обращая внимания на нее. Сдерживая свой гнев, она до боли сжала кулаки, - так сильно, что ногти вонзились в ладони; она понимала, что Грэн ни в чем не виноват. Осторожно ступая, сталкеры двигались над лесом. Они шли, а солнце, наполовину скрытое за угрюмой листвой, все время оставалось сзади. Они шли в темноту, которая означала конец мира и света. С деревьев поднялась стая птиц и полетела на солнце; а они все шли, не останавливаясь. Несмотря на растущее понимание опасности, у людей сохранился хороший аппетит. Когда им хотелось спать, они спали, тесно прижавшись друг к другу. Однако Грэн по-прежнему ни с кем не разговаривал. Окружающий их пейзаж изменился, хотя и не в лучшую сторону. Сталкер пересекал низину. Под ними раскинулась темнота, хотя тело сталкера и было слабо освещено солнечным светом. По-прежнему их окружал лес - изуродованный, напоминающий слепца, неуверенно шагающего вперед, выставив перед собой руки и растопырив пальцы, во всем облике которого сквозит страх. Листьев на деревьях почти не было, а обнаженные ветви приняли самые причудливые формы; могучее дерево, которое за прошедшие столетия превратилось в джунгли, боролось за право произрастания там, где никогда не собиралось расти.