Грэн сел, пораженный собственными мыслями. - Морэл! - прошептал он. "Я здесь..." Последовало долгое молчание. Наконец грибок заговорил. "У тебя есть разум, Грэн. Поэтому скала не приняла тебя. Нас. Тамми были почти такими же неразумными, как морское животное или птица. Они были приняты. И теперь то, что для нас мираж, для них - реальность. Их приняли". И вновь - молчание. - Приняли куда? - спросил Грэн. - Все было так красиво... Морэл ответил уклончиво: "Нынешний век - век растений. Они покрыли зеленью всю Землю, развиваясь и распространяясь очень стремительно. Они приняли различные формы и давно заполнили все возможное экологическое пространство. Земля перенаселена до предела. Везде - растения, которые растут и распространяются бездумно и беспорядочно, усугубляя и без того до предела обострившиеся проблемы произрастания и выживания. Когда твой дальний предок - человек - правил этой планетой, он знал, что надо делать с заросшей клумбой в его саду. Он или трансплантировал, или просто удалял. Теперь природа каким-то образом изобрела своего собственного садовника. Скалы превратились в передатчики. По-видимому, на побережьях есть много станций, подобных этой, ... станций, где неразумное существо, или близкое к нему по своему развитию, может быть принято к последующей передаче; станций, где растения могут быть трансплантированы". - Трансплантированы куда? - спросил Грэн. - Где это место? Ему показалось, что в голове у него прозвучало нечто похожее на вздох. "Неужели ты не видишь, что это всего лишь мои предположения, Грэн? С тех пор, как мы вместе, я тоже отчасти стал человеком. Многообразие форм жизни - бесконечно. Для тебя солнце - это одно, для цветка - совсем другое. В нас море вселяет ужас, а для этого огромного существа, которое мы видели... Невозможно описать то, где мы были, да и как, если все, что произошло, - очевидно в своей алогичности". Грэн неуверенно поднялся на ноги. - Меня тошнит, - сказал он. Покачиваясь, он вышел из пещеры. "Чтобы постичь другие формы существования... проникнуть в другие измерения..." - вещал морэл. - Ради богов, заткнись! - закричал Грэн. - Зачем мне знать обо всем этом, если оно мне недоступно. Не хочу! Все! Это был мираж. А теперь оставь меня в покое. Меня тошнит. Дождь был уже не таким сильным. Грэн дошел до ближайшего дерева и прислонился к нему спиной. Болела голова, слезились глаза, в животе все переворачивалось. Они сделают паруса из больших листьев и уплывут отсюда - он, Яттмур и четыре оставшихся в живых Рыбака. Они должны уплыть отсюда. Если станет еще холодней, они сделают себе одежду из этих же больших листьев. Это был далеко не рай, но жить здесь, в общем-то, можно. Его рвало, когда он услышал крик Яттмур. Он поднял голову, слабо улыбаясь. Она возвращалась, идя не спеша по мокрому берегу.
_18_
Они стояли, взявшись за руки, и он сбивчиво пытался рассказать ей о том, что произошло с ним в пещере. - Я рада, что ты вернулся, - сказала она нежно. Он виновато склонил голову, думая о тех незнакомых ранее ощущениях, которые он испытал. Он почувствовал, что смертельно устал. Мысль о том, что снова придется плыть по воде, ужасала Грэна, но тем не менее он понимал, что оставаться на острове нельзя. "Тогда пошевеливайся, - сказал морэл. - Ты такой же неповоротливый, как и люди-тамми". Все еще держась за руки, они развернулись и медленно пошли по берегу. С моря, неся дождь, дул холодный ветер. Четыре Рыбака стояли, тесно прижавшись друг к другу, там, где их оставил Грэн. Увидев приближающихся к ним Грэна и Яттмур, они дружно повалились в песок.