|
 |
|
|
Читать книгу Метро 2033 Дмитрия Глуховского
Скачать книгу Читать книгу Метро. Предистория Drew and Ishtar Скачать книгу Читать книгу Долгие сумерки Земли Брайана Олдисса Скачать книгу Читать книгу ПОЧТАЛЬОН Дэвида Брина Скачать книгу Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ЗАВЕТ Алексея Пехова Скачать книгу Читать книгу СТРЕЛОК Скачать книгу Читать книгу ЗИМА Рыбакова Вячеслава Скачать книгу Читать ЧЕТВЕРТЫЙ ЛЕДНИКОВЫЙ ПЕРИОД Кобо Абэ Скачать книгу Читать СУМЕРЕЧНЫЙ МИР Андерсона Пола Скачать книгу Читать книгу Атомный Сон Сергея Лукьяненко
Помогите проекту
поставьте в своем блоге ссылку/кнопку: Пример: 
Код: Пример: Библиотека Атомный Сон Код: Пример: Электронные книги про ядерную войну Код: |
Реклама:Щенки йоркширских терьеров на продажуРеклама: Элитный ресивер Harman kardon avr-645, avr645. - Слушай, Артём! Сделай нам доброе дело! Вскипяти водички для чаю! Пробовал наш чай? Ух, ядрёное зелье! - подмигнул Сухой гостю. - Ознакомился уже. Хороший чай. На Кантемировской тоже вот чай делают. Пойло пойлом. А у вас - совсем другое дело. Хороший чай, - заключил Хантер. Ї Артём пошёл к за водой, и к общему костру - чайник кипятить (в палатках огонь разводить строго воспрещалось - так выгорело уже несколько станций) и по дороге думал, что Кантемировская - это же совсем другой конец метро, до туда чёрт знает сколько идти, и столько пересадок, переходов, через столько станций пробраться как-то надо, где-то обманом, где-то с боем, где-то благодаря связям... А этот так небрежно говорит: «На Кантемировской тоже вот...». Да, что и говорить, интересный персонаж, хотя и страшноват... А ручища какая - как тисками давит, а ведь Артём тоже не слабак, и не прочь при случае померяться силой при рукопожатии - кто кого пережмёт. Вскипятив чайник, он вернулся в палатку. Хантер уже скинул свой плащ, и под ним обнаружилась чёрная водолазка с горлом, плотно обтягивающая мощную шею и бугристое могучее тело, заправленная в перетянутые офицерским ремнём военные штаны с множеством карманов. Под мышкой, в наплечной кобуре свисал воронёный пистолет чудовищных размеров. Только тщательно приглядевшись, Артём понял , что это - ТТ, с привинченным к нему длинным глушителем, и ещё с каким-то приспособлением сверху, по всей видимости, лазерным прицелом. Стоить такой монстр должен был целое состояние. И ведь оружие, сразу подметил Артём, непростое, не для самообороны, это уж точно. И тут вспомнилось ему, что когда Хантер представлялся ему, он к своему имени добавил: «Охотник». - Ну Артём, чаю гостю наливай! Да садись ты, садись! Рассказывай! - шумел Сухой. - Чёрт ведь знает, сколько тебя не видел! - О себе я потом. Ничего интересного. Вот у вас, я слышал, странные вещи творятся. Нежить какая-то лезет. С севера. Послушал сегодня баек, пока в дозоре стояли. Что это, Чингачгук? - в своей манере, короткими, словно рублёными фразами, спросил Хантер, почему-то называя Сухого индейским именем из детских книжек. - Это наша смерть, Хантер. Это наша смерть будущая ползёт. Судьба наша подползает. Вот что это такое, - внезапно помрачнев, ответил Сухой. - Почему же смерть? Я слышал, вы очень их хорошо давите. Они же безоружные. Но что это? Откуда и кто они? Я никогда не слышал о таком на других станциях, Чингачгук. Никогда. А это значит - такого больше нигде нет. Я хочу знать, что это. Я чую очень большую опасность. Я хочу знать степень опасности. Я хочу знать её природу. Поэтому я здесь. Теперь ты догадываешься, почему я здесь, зачем я пришёл? - Опасность должна быть ликвидирована, да, Охотник? Ковбой... Но может ли опасность быть ликвидирована - вот в чём вопрос, - грустно усмехнулся Сухой. - Вот в чём загвоздка. Тут всё сложнее, чем тебе кажется. Намного сложнее. Это не просто зомби, мертвяки ходячие, из кино - ты ведь помнишь кино, Хантер, там всё было просто - заряжаешь серебряными пулями рЭвольвЭр, - упирая на «Э», иронично продолжал он, - Бах-бах - и силы зла повержены... Но тут что-то другое... Что-то страшное... А ведь меня трудно напугать, Хантер, и ты сам это знаешь... - Ты паникуешь? - удивлённо спросил Хантер. - Их главное оружие - ужас. Люди еле выдерживают на своих позициях. Люди лежат с оружием, с автоматами, с пулемётами, на них идут безоружные - и эти люди, зная, что за ними и качественное и количественное превосходство, чуть не бегут, с ума сходят от ужаса - и некоторые уже сошли, по секрету тебе скажу. В штаны ходят от страха, как дети - а ведь здоровые мужики... И это не просто страх, Хантер! - Сухой понизил голос. Это... Не знаю даже как и объяснить-то тебе толком... Это они нагнетают, и с каждым разом всё сильнее... Как-то они на голову действуют... И мне кажется - сознательно. И издалека их уже чувствовать начинаешь - через уши, через ноздри - всё сильнее ощущаешь их присутствие - и ощущение это всё нарастает, гнусное такое беспокойство, что ли, и поджилки трястись начинают - а ещё и не слышно ничего, и не видно, но ты уже знаешь, что они где-то близко, идут... Идут... И тут этот вой их раздаётся - просто хоть беги... А подойдут поближе - трясти начинает... И долго видится ещё потом, как они с открытыми глазами на прожектор идут.... Артём вздрогнул. Оказывается, кошмары мучали не только его. Раньше он на эту тему старался ни с кем не говорить - боялся, что сочтут его за труса или за ненормального, неврастеника. - Психику расшатывают, гады! - продолжал Сухой. - И знаешь, словно они на твою волну как-то настраиваются - и в следующий раз ты их ещё лучше чуешь, ещё больше боишься. И пойми! - горячо закончил он, - это не просто страх... Я знаю. Он замолчал. Хантер сидел неподвижно, внимательно изучая его глазами и, очевидно, обдумывая услышанное. Потом он отхлебнул горячей настойки и проговорил медленно и тихо: - Это угроза всему, Сухой. Всему этому загаженному метро, а не только вашей станции. Сухой молчал, словно борясь с собой и не желая отвечать, но тут его словно прорвало: - Всему метро, говоришь? Да нет, не только метро... Всему нашему прогрессивному человечеству, которое, мать его, доигралось-таки со своим прогрессом. Пора платить! Борьба видов, Охотник. Борьба видов. И эти чёрные - не нечисть, Охотник, и никакие это не упыри. Это - хомо новус. Следующая ступень эволюции. Лучше нас приспособленная к окружающей среде. Будущее за ними, Охотник! Может, сапиенсы ещё и погниют пару десятков, да даже и с полсотни лет в этих чёртовых норах, которые они сами для себя нарыли, ещё когда их было слишком много, и все одновременно не умещались сверху, так что тех, кто победнее, приходилось днём запихивать под землю... Станем бледными, чахлыми, как уэллсовские морлоки - помнишь, из «Машины Времени», в будущем, жили у них под землёй такие твари? Тоже когда-то были сапиенсами... Да, мы оптимистичны, мы не хотим подыхать! Мы будем на собственном дерьме растить грибочки, и свиньи станут новым лучшим другом человека, так сказать, партнёром по выживанию... Мы с аппетитным хрустом будем жрать мультивитамины, тоннами заготовленные заботливыми предками на случай, если жизнь однажды покажется слишком светлой и захочется почувствовать себя немного хуже... Мы будем робко выползать наверх, чтобы поспешно схватить ещё одну канистру бензина, ещё немного чьего-то тряпья, а если сильно повезёт - ещё горсть патронов, и скорее бежать назад, в свои душные подземелья, воровато оглядываясь по сторонам, не заметил ли кто, потому что там, наверху, мы уже не у себя дома. Мир больше не принадлежит нам, Охотник... Мир больше не принадлежит нам. Сухой замолчал, глядя, как медленно поднимается от чашки с чаем и тает в сумраке палатки пар. Хантер ничего не отвечал, и Артём вдруг подумал, что никогда он ещё не слышал такого от своего отчима... Ничего не осталось от его обычной уверенности в том, что всё обязательно будет хорошо, от его «Не дрейфь, прорвёмся!», от его ободряющего подмигивания... Или это всегда было только показное? - Молчишь, Охотник? Молчишь... Давай, ну давай же, спорь! Спорь, Охотник! Где твои доводы? Где этот твой оптимизм? В последний раз, когда мы с тобой разговаривали, ты мне ещё утверждал, что уровень радиации спадёт, и люди ещё вернутся на поверхность. Эх, Охотник ... «Встанет солнце над лесом, только не для меня...», - издевательски пропел Сухой. - Мы зубами вцепимся в жизнь, мы будем держаться за неё изо всех сил, потому что чтобы там философы ни говорили, и что бы ни твердили сектанты, а вдруг там - ничего нет? Не хочется верить, не хочется, но где-то вглубине ты знаешь, что это так и есть... А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами... Но мы выживем! Да? Проснись, Охотник! Никто не напишет про тебя книжку, «Повесть о настоящем Человеке», никто не воспоёт твою волю к жизни, твой гипертрофированный инстинкт самосохранения... Сколько ты продержишься на грибах, мультивитаминах и свинине? Сдавайся, сапиенс! Ты больше не царь природы! Тебя свергли! Природа больше не хочет тебя... О нет, ты не должен подохнуть сразу же, никто не настаивает... Поползай ещё в агонии, захлёбываясь в своих испражнениях... Но знай, сапиенс: ты отжил своё! Эволюция, законы которой ты постиг, уже совершила свой новый виток, и ты больше не последняя ступень, не венец творенья... Ты - динозавр. Надо уступить место новым, более совершенным видам. Не надо быть эгоистом. Игра окончена и надо дать поиграть другим. Твоё время прошло. Ты - вымер. И пусть грядущие цивилизации ломают свои головы над тем, отчего же вымерли сапиенсы... Хотя это вряд ли кого-нибудь заинтересует... Хантер, во время последнего монолога внимательно изучавший свои ногти, поднял наконец на Сухого глаза и тяжело произнёс: - Да, Чингачгук, сильно ты сдал с тех пор, как я тебя в последний раз видел. Ведь я помню, помню ведь, что и ты говорил мне, что если сохраним культуру, если не скурвимся, по-русски говорить если не разучимся, если детей своих читать и писать научим, то ничего, то может и под землёй протянем... Ты мне говорил это, или не ты, Чингачгук? Ты... И вот - сдавайся, сапиенс... Что же ты? - Понял я кое-что, Охотник. Понял то, что ты ещё, может, поймёшь, а может, и не поймёшь никогда. Понял я, что мы - динозавры, и доживаем последние свои дни... Пусть и займёт это десять, пусть даже сто лет, но всё равно... - Сопротивление бесполезно, Чингачгук? Сопротивление бесполезно, да? - недобрым голосом протянул Хантер. Сухой молчал, опустив глаза. Очевидно, многого стоило ему, никогда не признававшемуся в своей слабости никому, сколько Артём себя помнил, сказать такое, сказать такое старому товарищу, да ещё при Артёме. Больно ему было выбросить белый флаг... - А вот нет! Не дождёшься! - медленно и отчётливо выговорил Хантер, поднимаясь во весь рост. - И они не дождутся! Новые виды, говоришь? Эволюция? Неотвратимое вымирание? Дерьмо? Свиньи? Витамины? Я не через такое прошёл. Я этого не боюсь. Понял? Я руки вверх не подниму. Инстикт самосохранения? Назови это так. Назови это как хочешь! Да, я и зубами за жизнь цепляться буду. Я имел твою эволюцию. Пусть другие виды подождут в общей очереди. Я не скотина, которую ведут на убой. Выкини белый флаг, Чингачгук, и иди к этим своим более совершенным и более приспособленным, уступи им своё место в истории. Но не смей тянуть меня с собой. Если ты чувствуешь, что ты отвоевался, дезертируй, и я не осужу тебя. Но не пытайся меня напугать. Не пытайся тащить меня за собой на скотобойню. Зачем ты читаешь мне проповеди? Если ты не будешь один, если ты сдашься в коллективе, тебе не будет так одиноко? Или противник обещает миску горячей каши за каждого приведённого в плен? Моя борьба безнадёжна? Говоришь, мы на краю пропасти? Я плюю в твою пропасть. Если ты думаешь, что твоё место - на дне, набери побольше воздуха и - вперёд. А мне с тобой не по пути. И если Человек Разумный, рафинированный и цивилизованный сапиенс выбирает капитуляцию, то я откажусь от этого почётного титула и стану лучше зверем, и буду, как зверь, с безмозглым упорством цепляться за жизнь, и грызть глотки другим, чтобы выжить. И я выживу. Понял?! Выживу! Он сел обратно и тихим голосом попросил у Артёма плеснуть ему ещё немного чая. Сухой встал сам и пошёл доливать и греть чайник, мрачный и молчаливый. Артём остался в палатке наедине с Хантером. Последние его слова, это его звенящее презрение, его злая уверенность, что он выживет, зажгли Артёма. Он долго не решался заговорить первым. И тогда Хантер обратился к нему сам: - Ну а ты что думаешь, пацан? Говори, не стесняйся... Тоже хочешь, как растение? Как динозавр его? Сидеть на вещах, и ждать, пока за тобой придут? Знаешь притчу про лягушку в молоке? Как попали две лягушки в крынки с молоком. Одна - рационально мыслящая - вовремя поняла, что сопротивление бесполезно и что судьбу не обмануть. А там вдруг ещё загробная жизнь есть - так к чему излишне напрягаться и напрасно тешить себя пустыми надеждами? Сложила свои лапки и пошла ко дну. А вторая - дура, наверное была, или атеистка. И давай барахтаться. Казалось бы - чего ей барахтаться, если всё предопределено? Барахталась она, барахталась... Пока молоко в масло не превратилось. И вылезла. Почтим память её товарки, безвременно погибшей во имя прогресса философии и рационального мышления. - Кто вы? - отважился, наконец, спросить Артём. - Кто я? Ты знаешь уже, кто я такой. Я - Охотник. - Но что это значит - охотник? Чем вы занимаетесь? Охотитесь? Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 |
|
|
|