– Ганнери саржент… – Чегоооо? Гвардии сержант? – глаза девушки недовольно прищурились. – Ганнери саржент! – гаркнул здоровяк. Несколько человек поблизости оглянулись в недоумении, а лицо девушки покрылось румянцем. – Звание ваше скажите. Нормально только – медленно и зло процедила она. – Ганнери саржент, А9, морская пехота США. Девушка вскочила, как на пружинах. – Хватит издеваться! – Я не издеваюсь. Я – Эдуард Ричард Хантер, ганнери саржент резерва Корпуса морской пехоты США… Приехал – как это – в отпуск в вашу страну. Когда все это началось, хотел помогать, помогал вашим раненым на «Комсомольской», несколько раз ходил – как это – наверх… Девушкапрапорщик все еще не могла придти в себя. – Подождите здесь. Я позову начальство. Не уходите. – она быстро пошла к концу платформы, где висела табличка «Штаб». Мельников подошел к американцу. – Сержант, ты где так порусскито научился? – спросил он. – А ты как думаешь? – осклабился морпех. – Десять лет в диверсионноштурмовом взводе… Девушка вернулась в сопровождении толстого капитана с артиллерийскими петлицами и блестящим ромбиком на правом кармане кителя. За ним маячили двое рослых бойцов с автоматами. – Этого, – капитан кивнул на Хантера – в обезьянник. А ты кто? – капитан смерил взглядом мощную фигуру Мельникова, одетого в ладно подогнанный камуфляж «натовской» расцветки без знаков различия – Ты тоже из этих? Вместо ответа Мельников достал удостоверение и ткнул его под нос капитану. Спеси у капитана резко поубавилось. Он нервно сглотнул. – Извините, товарищ майор. А этого – уведите, – хоть и не столь уверенно как раньше, скомандовал он. – Отставить, – в голосе Мельникова послышался металл, и бойцы невольно остановились. – Не волнуйтесь, капитан, он не убежит – сказал Мельников. – Ведь так, сержант? – повернулся он к Хантеру. – А бойцов своих вы оставьте, если не верите. Мне с ним потолковать надо. Капитан пожал плечами. – Смотрите, товарищ майор… но если что… – Ладно, ладно, капитан. Если что – тогда и буду отвечать. – Сержант, давайка присядем тут – Мельников показал на соседнюю лавку. – Так ты говоришь, на «Комсомольской» был? Как там? – Да, там было много раненых. Многие умерли. – А наверх где ходил? – На «Комсомольской», на «Красносельской»… – И как там? – Радиации почти нет, но… – Что но? – Люди… наверху… многие наверху выжили… и с ними чтото не… как это… чтото не то. Они уже не люди… И – как это – давит…