Увидев посиневшую и трясущуюся от холода молодую женщину с маленькой девочкой, Мельников испытал острое чувство жалости и одновременно – вины. Вины перед своей погибшей семьей, которую он не смог защитить, вины перед этой вот женщиной, к которой он пришел на выручку так поздно, к тем людям, спасти которых он уже не успел… – Идти можете? – Нет… спасите дочку… Наденьку… – Тогда так, – игнорируя последние слова женщины, сказал Мельников, – вам надо будет сейчас сесть мне на спину… – Спасите Наденьку, – со слезами на глазах повторила женщина, протягивая ему девочку. Полковник поднял над водой второй противогаз, вылил из маски и шлангов воду, подтянул ремешки до упора и сказал: – Наденька, пойдешь со мной? Девочка молчала. – Иди с дядей, он тебе поможет… – А ты, мама? – Я вернусь за вами, – сказал Мельников. – Возьмите фонарь. Женщина кивнула, по ее лицу катились слезы. Девочка позволила надеть на себя противогаз, Мельников привел в действие регенератор. Девочка задергалась, горячий воздух обжигал ей гортань, но полковник крепко обнял ее и пошел в обратный путь. Добравшись до шахты, Мельников привязал обмякшее тело девочки к страховочному тросу и трижды дернул – «Тут раненый, поднимай!». Трос натянулся и девочка медленно, осторожно, поплыла вверх. Мельников стал карабкаться следом ему нужно было взять еще один противогаз. Когда полковник выбрался наружу, он увидел, что «Мессер» уже делает все, что нужно – снял с девчушки мокрую одежду и укутав ее в теплые одеяла, пытается привести ее в чувство. Вернувшись в подземный переход, Мельников сразу понял, что женщина его не дождалась – фонарь, которые он ей дал, лежал на дне. Полковник огляделся и увидел среди трупов и плавающего мусора ту, которую искал и надеялся спасти – он узнал ее по одежде. Женщина плавала лицом вверх, глаза ее были закрыты. Он еще дышала, но была без сознания. Сталкер, обдирая пальцы, сумел натянуть на нее противогаз и волоком потащил за собой… Трясясь в тесном десантном отделении БМП, Мельников пытался привести женщину в чувство – что было сил, растирал ее самогоном, с остервенением массировал замерзшее тело… Женщина была молода и очень привлекательна – стройная, темноволосая, с большими карими глазами, с красивым изгибом бровей… В другой обстановке, быть может, Мельников бы не остался к ней равнодушен, но сейчас она не интересовала как женщина – он боролся за ее жизнь. Закутанная в одеяла девочка мирно спала в том же отсеке, ей не мешал лязг гусениц, тряска, рев мотора. Под массивным козырьком станции «Печатники» из уже встречали – вызванные «Мессером» по рации спасатели с носилками. Девочку и женщину унесли вниз, «Мессер» и подсевший к нему усталый «Кит» погнали БМП в гараж на «Чертановскую», а Мельников, не в силах больше ни идти, ни стоять, сел на заснеженный парапет, стянул маску противогаза и закурил. К нему подошел Хантер: – Командир, пойдем вниз уже… Тут холодает, да и стемнеет скоро. Кто знает, что за твари тут водятся… Хлебая из котелка бульон, Мельников думал о вытащенных им женщине и девочке. Ему сказали, что их сразу же эвакуировали на дрезине на «Кузнецкий мост», где были не только метрополитеновские технари, но и настоящий госпиталь в помещениях под платформой. Потихоньку согреваясь и отходя от стресса, полковник уже начинал представлять себе будущую встречу со спасенной – и, улыбаясь про себя, решил, что, возможно, стоит попробовать както развить отношения… Подошел и присел рядом на корточки «Бурят». Помолчал и, вздохнув, произнес: – Звонили с «Кузнецкого»… Они делали все, что могли… Но переохлаждение было слишком сильным… А с девочкой все в порядке – они спрашивают, как ее зовут, им надо оформлять документы для передачи ее в приют на «Цветном бульваре». – Надей девочку зовут… Надеждой… – сдавленным голосом произнес Мельников.