– Надо похоронить его с воинскими почестями, – произнес Мельников. В кабинет тихо вошли два генералмайора и несколько полковников. Им было явно не по себе. Мельников встал, взял со стола генерала какуюто папку и протянул ее вошедшим офицерам. – Ознакомьтесь, пожалуйста. Подпись генерала Никонова, надеюсь, вам знакома? Один из генералмайоров взял папку, раскрыл ее… Там был оформленный по всей форме приказ о назначении полковника Мельникова первым заместителем начальника Объединенного штаба – то есть, первым замом самого Никонова, занявшего должность начальника после уничтожения старого состава штаба. Приказ был подписан тремя днями раньше… – Какие будут указания, товарищ полковник? – вытянулся генералмайор. День похорон генерала Никонова был хмурым, моросил слабый дождь. Во дворе здания Генштаба у свежей могилы стояли несколько человек в защитных костюмах. Эхо прощального залпа как будто еще гуляло среди стен… В бывшем кабинете Никонова, где теперь расположился Мельников, раздался телефонный звонок. – Начальник объединенного штаба полковник Мельников, слушаю вас. – Полкооовник… Жив, курилка… – раздался хрипловатый голос. – Нуну, нуну. Слушай, полковник… с тобой говорит генерал Стеценко. Жду тебя завтра в 9:00 на Курскойрадиальной… можешь придти еще с двумя уполномоченными. Без оружия. Ты не бойся, не тронем… Хотели бы ликвидировать – ты уже холодным был бы. Не придешь – умрут десять человек. На «Серпуховской». Женщин и детей. Будешь фокусничать – и сам умрешь, и все на «Серпуховской». Ты понял? – Понял. Приду… – Вот и добро. До завтра. Мельников положил трубку и взглянул на Хантера. – Завтра. На синей Курской. – Понял, – кивнул Хантер и вышел.
Глава 5. Возмездие
20.
На «Курскую» Мельников пришел в сопровождении одного полковника Генштаба и профессора Семина, представлявшего «гражданскую» власть. Навстречу им из тоннеля вышли также три фигуры – в одинаковых черных бронежилетах и комбезах, каскахсферах, со свисающими на груди ПНВ на ремешках. Все трое вооружены. Прямо на бронежилеты прикреплены знаки различия: в центре – генераллейтенант, по бокам два полковника. Обе тройки сошлись в центре зала. – Ну здравствуй, «старый Мельник»… – ехидно сказал генерал. – Я – Стеценко. Хочу еще раз предостеречь тебя от фокусов – вы все трое на прицеле, это так – для сведения. – Слушаю вас внимательно, – не отвечая на приветствие, произнес Мельников. – Хочу сделать тебе предложение… от которого ты не можешь отказаться… – Стеценко дословно повторил слова Никонова. Мельникову вспомнился знаменитый гангстерский фильм, и его губы слегка изогнулись. – Не радуйся, – бросил Стеценко, – но и не огорчайся. Мне кровь не нужна… И даже власть – в вашем понимании. Просто не лезь в дела других станций – и все. Играй в свои игры на Серпуховке, на Арбатской… даже на всем вашем центральном узле – но дальше – ша. Полезешь – умрут невинные люди. Вот текст договора, там все это красивым языком изложено, чтобы потом разговоров и разночтений не было. – Стеценко картинным жестом вытащил из планшета бумаги. – А если не соглашусь? – спросил Мельников, как бы не замечая вытянутой руки генерала. – Я тебе сказал – пострадают невинные люди. А ты умрешь. Сейчас мои стрелки уже заняли позиции – и стоит мне хлопнуть в ладоши… А потом – еще звоночек, и на Серпуховке погуляет смерть. Впрочем, женщинам легкой смерти не обещаю, – с улыбкой добавил Стеценко. – Я офицер Я давал присягу служить Родине и порядку. Я не могу отдать тебе выживших… – произнес Мельников, обводя взглядом потолок. – Дурак ты… – бросил Стеценко. – Вы не можете, не имеете права! – взорвался профессор. – Вы, полковник, играете жизнями мирных людей! Вон они – убей их сам, своими руками – профессор махнул в сторону торца зала. Там робко маячили несколько фигур – женщины и дети. Профессор выхватил из рук генерала бумаги.