Мельников и Хантер легко спрыгнули на пути и медленно пошли, тщательно осматривая буквально каждый сантиметр стен, пола и, насколько было возможно, потолок. За три часа усердных поисков они прошли порядка семидесяти метров, и здесь их терпение было вознаграждено. На одном из тюбингов была заметна черная полоса, как будто оставленная чьимто соскользнувшим ботинком, а на том тюбинге, что был над ним – такой полосы не было, она заканчивалась резко на шве. Сам шов также не выглядел столь же сплошным, как все остальные – щель всегото в пару миллиметров… – Вот оно! – крикнул Хантер сидевшим поодаль бойцам. Один из солдат побежал доложить командованию об обнаружении лаза, остальные подошли поближе и заняли позицию. Хантер продолжал методично осматривать стену, Мельников отошел и присел у стены. – Тонкая, однако, работа… – заметил он. – Наверняка встраивали сразу при сооружении тоннеля… – Размеры лаза – примерно шестьдесят на шестьдесят – сообщил Хантер. – Открывается, похоже, только изнутри. Никаких признаков замочных скважин и т.п. – Не могли эти гаврики его открытым оставить, пока сами орудовали на станции. Не должны были. Если бы у них чтото наперекосяк пошло и ктото лаз нашел… – Логично. А если им его изнутри открыли? – Возможно. Но тоже вряд ли. Потому что им пришлось бы подавать сигнал, шуметь… – А если в тоннель выведена кнопка, условно говоря, дверного звонка… – Черт, возможно. В любом случае, какаято кнопка должна тут быть. – А может, рвануть ее? – предложил молодой лейтенант с петлицами инженерных войск. – Все бы вам взрывать… А если дверь толста настолько, что мы ее не проймем… или, еще лучше, тоннель рухнет? – У нас тут приборчик есть… с Лубянки прихватили… – в разговор вмешался капитан из ФСБ. – Буравит стенки до метра толщиной и зонд вводит. Картинка на монитор – в цвете, как в лучших домах… – Вот это уже гораздо лучше, – откликнулся Мельников. – Шуруйте. А я пойду подкреплюсь малек. Хантер – идешь?
Через полчаса Мельников сидел перед монитором и озадаченно глядел на темный экран. – Ну и? Недосверлили, что ли? – Товарищ полковник, семьдесят сантиметров бетона прошли. Прибор не ошибается… просто темно там, похоже. Сейчас картинку в инфракрасном диапазоне дам… – капитан нажал кнопку. На экране появилось изображение ведущих вниз ступеней, потрескавшейся штукатурки стен и подтеков на потолке. – Командир, похоже нашел! – Хантер подозвал Мельникова. – Смотри, вот за эту железяку, – он показал на кронштейн, на котором покоились силовые кабели, – ктото недавно брался. Пыль стерта, видишь. А вот тут – у основания – стык. Деталькато не сплошная… Может, покрутим? – А если сигналка сработает? – А другие варианты есть? – Особо нет… – признался Мельник. – Валяй. Хантер нажал на рычаг влево, потом вправо. Рычаг подался, но ничего не произошло. Еще раз тудасюда. Тишина. Вдруг нога Хантера соскользнула с влажного ребра тюбинга, и он всем весом повис на рычаге. Рычаг подался вниз – и с негромким шипением бетонная стена ушла вглубь и вправо, освободив проход. На желтой стене открывшегося коридора, подсвеченной чьимто фонарем, была видна трафаретная надпись синей краской – «Перегон КиевскаяСмоленская. Берегись поезда справа!», и рядом – какойто рубильник. – Слышь, капитан! Звони на Серпуховку, вызови сюда «Кобру» и «Стикса». Пусть снаряжение возьмут на себя и нас – комплект «два».
14.
Четверка разведчиков в черных костюмах и масках, с ПНВ на глазах, держа автоматы наготове, осторожно спустилась по лестнице. Впереди угадывались очертания длинного коридора. На полу – непонятная куча. Приблизившись, Хантер понял – это трупы. Четыре. У всех – пулевые отверстия в голове. «Стикс» немедленно посигналил фонариком наверх. Быстрая процедура опознания дала предсказуемонеожиданный результат: все четверо – из числа пропавших генераловчекистов. Отсутствует только Стеценко.